- Не, - признался Чонкин, - не понял.

- Естественно. Это означает интенсификация сельскохозяйственного производства. Это уж высший класс

Когда я овладел этим языком в совершенстве, некоторые товарищи смотрели на меня с умилением. Иные пытались подражать, не всем удавалось. Теперь, благодаря таким товарищам и новому языку, передо мной все дороги были открыты. Вскоре я занял тот самый пост, с которого сбросил когда-то кого? Рудольфа Матвеевича. Я к тому времени уже женился и, между прочим, на ком? На Валентине Михайловне Жовтобрюх. И детишек завел двоих. И делал карьеру, но цели своей главной не забывал никогда Правда, карандашик мне уже был не нужен. Я уже работал виных масштабах. Я всех самых лучших инженеров и конструкторов прямиком, отправлял к таким товарищам. Я это дело, которым руководил, разваливал, как только мог. И вы думаете, меня за это схватили? Как бы не так, меня за это орденом наградили Меня ставили в пример как проводника образцовой кадровой политики. Меня уже в Москву собирались перевести Вот бы где я развернулся Но тут... - Запятаев двумя руками схватился за голову и покачал ею - тут, Иван Васильевич, я совершил такую глупость, такую глупость, что даже стыдно рассказывать. Как вы помните, меня поднял кто? Язык. А кто меня погубил? Язык. Вы знаете, не хочется продолжать. Трудно. Давайте быстренько уберем, а то придет надзиратель, орать будет.

- Да не будет, - сказал Чонкин. - Ты давай, дуй дальше, а я сам, я мигом.

Он выплеснул на пол ведро воды и стал метлой гнать ее к середине.

- Ну ладно, - согласился Запятаев, - трудно, но доскажу. Так вот, продолжал он, стараясь держаться так, чтобы Чонкин мог его видеть, - в один прекрасный день прибыл в нашу контору с инспекцией первый секретарь обкома товарищ Худобченко. Дядя на вид простоватый, ходил в вышитой украинской рубахе, говорил на том же языке, что и я, может быть, без моей виртуозности, но все-таки в этом смысле кое-чего тоже стоил. Был тоже бдительным, искал у нас шпионов, вредителей и диверсантов, нашел только двоих, я до него хорошо поработал. Товарищ Худобченко остался мной очень доволен, собрал совещание, хвалил меня, ставил другим в пример, и дело, как обычно, закончилось большой пьянкой за казенный, разумеется, счет.