- Ты что? Ты что? - забормотал Чонкин, отпихивая и убирая блудливую руку Калюжного. - Тронутый, что ль?

- Та тише ты, - испуганно зашептал пан Калюжный

- Хлопцив разбудышь.

- А чего ты лезешь? - сердмлся Чонкин. - Чего лезешь?

- Тю на тэбэ! - возмутился в свою очередь Калюжный.

- Та кому ты нужен. Сам пристае то до одного, то до другого. Тю!

Опять наверху завозились, и кто-то спросил, что происходит. И опять кто-то сказал, что новенький хотел изнасиловать пана Калюжного.

- Так он и до нас скоро доберется, - предположил первый голос, впрочем, совершенно беззлобно.

Чонкин, раздосадованный, спустился вниз и сел посреди камеры на табуретку. На ней, клюя носом и ерзая просидел до подъема.

3

После завтрака вошел в камеру заспанный вертухай, ткнул пальцем: в Чонкина.

- Ты! - и еще в кого-то: - И ты, на выход!

- С вещами? - засуетился тот, второй, маленький тщедушный человек без двух верхних зубов.

- С клещами, - беззлобно сказал вертухай. - Когда с вещами, по фамилии вызывают.

Он привел их в уборную, довольно-таки грандиозное помещение с двумя дюжинами дырок в цементном полу.

- На уборку даю сорок минут, - сказал вертухай. - Ведры, метлы и тряпки в углу.

С этими словами он вышел. Чонкин и его напарник остались стоять друг против друга, работать не спешили.

От резкого запаха хлорки и застоявшейся мочи свербило в носу, слезились глаза и кружилась слегка голова.

Напарник Чонкина, как уже сказано, был маленького роста, может быть, даже меньше Чонкина, хотя и сам Чонкин, как читатель, вероятно, помнит, тоже не великан. Но держался напарник прямо, развернув плечи и выпятив узкую грудь. При маленьком росте у него была крупная голова с выдающейся вперед нижней челюстью и внимательными немигающими глазами.