- Обратись к Дрозду, - посоветовала Маша. - Вы же друзья. А у него ведь остались большие связи.

Дрозд был частым гостем все то время, три или четыре года, пока находился в должности районного прокурора. Должно быть, ему было нелегко. Выглядел обычно умотанным и раздраженным. Приходил поздно, когда Маша спроваживала дочь в постель и будь на его месте кто-то другой, то давно был бы отучен от этой привычки. Дрозду прощалось. Раздражение, которое он приносил с собой, было похоже на грязь, скопившуюся за день у рабочего на стройке. Оно и смывалось так же легко, как легко смывается грязь под упругими струями воды. Только вместо душа требовалась невзыскательная кухонная атмосфера, бутылка коньяка и старый друг напротив.

Коньяк (неизменно "Белый аист") и лимон Дрозд всегда приносил с собой. Молча проходил в кухню, выкладывал все это на стол, усаживался сам и закуривал. Все молча. Словно, пытаясь дать время раздражению раствориться в дружеском тепле.

Филимоновы привыкли и воспринимали "явление" без тягостного ощущения неловкости. Дрозд был "свой". А "своих" мы воспринимаем такими, какими они есть. Не задумываясь о том, что и всех остальных следовало бы воспринимать так же. Нет. От остальных мы требуем полного понимания, уважения к себе, внимания, часто подчинения. И ничего ни кому не хотим прощать.

Есть умные, а есть хитрые. Умные, знают об этом - хитрые не догадываются. Хитрые принимают свою способность к интригам, намекам, сплетням - за ум. Им невдомек, что все их ухищрения видны умному, как пятнышко на белой рубашке. Нет. Они обожают оскорблять, унижать, упиваться чужой кровью. Тогда они довольны и горды собой. Когда им это удается. С умными - не получается. Не умеют хитрые переиграть умных.

Дрозд был не глуп, а Филимонов не любил интриг. Получалось удачное сочетание. При таком сочетании можно дружить сто лет и ни разу не поссориться.

Рост у Дрозда был баскетбольный. При том, тощ - неимоверно. Кончик удлиненного носа свисал, пытаясь дотянуться до верхней губы и напоминал удилище.