- Еду в одной машине с таким хирургом. Можно сказать, подружились и нечего вырезать! А ведь когда понадобится, до такого светила не доберешься!
- Владимир Алексеевич,- серьезно ответил Петров,- если понадобится, прямо к нам. Все вырежем в лучшем стиле. По первому классу. На высшем уровне. Только обращайтесь своевре-менно. Я не люблю безнадежных больных. Я люблю возвращать здоровье, а не продлевать агонию на несколько месяцев... Да обгони ты эту душегубку к чертовой матери!
Татьяна Сергеевна включила знак левого поворота и пошла на обгон быстро идущего тяжелого грузовика, обдававшего нас клубами выхлопных газов.
"Обращайтесь своевременно,- думал я.- Я могу обратиться хоть сейчас, да ведь у меня ничего не болит".
А между тем, как я теперь вспоминаю, я уже тогда мог бы показать хирургу одно место на своем теле, и, может быть, это было бы своевременно. Но ведь если с каждым пятнышком, с каждым бугорком бегать к профессору...
- Да, очень досадно,- подтвердил я,- еду в одной машине и - нечего вырезать.
- Дай бог, чтобы не было никогда. Но если понадобится - по высшему классу.
- А можно посмотреть хотя бы одну вашу операцию? Мне как писателю интересно.
- Пожалуйста. В четверг у меня интересная операция. Девчонка девятнадцати лет. Хватила уксусной эссенции. От любви. Черт их знает, современную молодежь. Всех ведь в случае чего везут к нам, к Склифосовскому.
- Травятся?
- В Москве больше прыгают.
- Как прыгают?
Дома теперь высокие. Возьмите университет. Прекрасная возможность для прыганья. Пятнадцатый этаж, двадцатый этаж - шикарно! Но, знаете, некоторые не разбиваются. Не до смерти. Везут к нам. У нас, во-первых, есть группа реанимации. Удавленники тоже. Да вот придете, я вам их покажу.
- А эта девочка девятнадцати лет? Решила, что эссенция лучше?
- Она из Сыктывкара. Хватила уксусной эссенции, сожгла к чертовой матери весь пищевод. Он зажил, но сросся. Глотать нельзя. Ей проделали в боку дырку и в желудок ввели резиновую трубочку с воронкой на конце. Очень неэстетично. Сама должна пережевывать пищу и выплевывать в воронку. Ужасно! Она мучается уже больше года. В четверг мы ей из ее же толстой кишки сделаем новый пищевод.