Кому-то повезло, попал к умелому метрдотелю, культурным бонапартом был подхвачен, и - роли: тот же Чехов, тот же Горький, да тот же Зорин и Вампилов; вот это роли, это рост; а если кто и пил, как все, то, ясное дело, бросил... Везло ли мне? Мне шестьдесят шесть лет; играл недавно Фирса, играл Молчалина однажды, играл в "Транзите" Караваева, играл другие роли на театре, играл в кино: все больше комсомольцев, коммунистов, бывало, что и мудрых следователей ("Ну что ж, беги, Хрипун, беги, коли сбежал, но помни: от меня убежать можно, от себя - никогда!") и получил заслуженный итог: на облузганной подсолнухом электричке еду в Саванеевку, во временное место дислокации театра "Гистрион", на вечерне-ночную репетицию, за которую мне вряд ли кто заплатит. Мовчун говорит: ему Лужков обещал помещение внутри Бульварного кольца. Ну, не в смысле Лужков, - но один такой человек, который к Лужкову дверь открывает ногой. Что ж, исполать, а то мне каждый день на электричке - не по годам, да и не по таланту.
Талант, какой-никакой, есть. Не везло мне, не скрываю, но то издержки профессии, в ней не везет большинству. Шестьдесят шесть - не старость, еще и силы могут расцвести, и фишка выпасть, я знаю много таких хороших примеров. Но - не верю! Почему-то я не верю, что Лужков даст помещение. "Держи карман, не Мейерхольд, на всех не напасешься", - вот что нам скажет мэр и будет прав.