И только чугунная пепельница на столе одна сгибалась под тяжестью окурков. Утюг сразу увидел в ней родную душу, участливо спросил, как она дошла до жизни такой, и пепельница, почти не видная из-под окурков, сказала, что пошла сюда работать, чтобы содержать семью, целый письменный прибор с малыми детишками-перышками, с мамой - высохшей чернильницей, никому не нужной, потому что папа, работающий стаканом для карандашей, ушел от них, полюбив шариковую ручку "Паркер". А она, пепельница, старшая дочь в семье и должна помогать матери. Утюг также спросил, какого завода вся их семья, и оказалось, что пепельница родилась буквально в том же цеху, что и утюг, и земляки обрадовались и вспомнили огни чугуноплавильных печей и груды чушек, болванок и отливок, бабушек и дедушек. - Ну, рабочий класс,- сказал утюг,- мы тебя отсюда вытащим! - Нет,- отвечала пепельница, полная окурков,- любая работа почетна в нашей стране! - Глупости-то не говори,- ответил утюг. И оказался прав: вся компания после танцев выпила по рюмочке и выкурила по сигарете, и грязные окурки со смехом легли поверх прежних чинариков и бычков, и маленькая пепельница совсем исчезла под своим грузом, но не дрогнула - хотя это уже явно было выше ее сил. - Когда же ты отдохнешь? - спросил утюг. - Мы отдохнем,- ответила пепельница, покрытая сажей и пеплом,- мы отдохнем. - Когда? - повторил свой вопрос утюг. - Когда вас, посетителей, не будет! - хрустально засмеялась девочка-рюмочка, переходя из рук в руки. Тут же у утюга и сапога созрел план. Утюг надел сапог, вышел наружу из ресторана и начал отпугивать поздних гостей, топая на них. Вскоре к ним присоединился и весь отряд тапок и ботинок. Так они держали глухую оборону, пока старый стакан не нанял киллеров-убийц, и автоматная очередь прошила темноту улицы.