Дела не ладились, составленный фоторобот никуда не годился: получился незапоминающийся, безжизненный инопланетянин с лицом, аки блин. Напрасно Зачесов, прилипая брюхом к земле и роняя слюну, рыскал по волчьим уголовным притонам, тщетно подсовывал он бездарную картинку барменам и халдеям. В ходе оперативных мероприятий было изъято восемьсот единиц огнестрельного, семьсот - химического и четыреста двадцать - бактериологического оружия, задержаны два человека, находившихся в федеральном розыске, а также один, заказанный Интерполом, но в последнем твердой уверенности не было. Маньяк же оставался неуловим. Зачесов худел на глазах и часто повторял, что лучше бы ему ловить "писючего злыдня" (так, на украинский манер, именовал он сексуальных преступников), чем непредсказуемого, иррационального в своих действиях оборотня. Их с Карклиным пути не раз пересекались, но всякий раз Зачесов опаздывал, поспевал лишь к шапочному разбору, и все, что ему оставалось, были стиснутые добела кулаки и новое тело, активно теряющее кровь.

Карклин чувствовал угрозу, но сохранял спокойствие. Его вдохновение заявляло о себе циклично, однако промежутки между вспышками активности были неравными и не зависели, ни от чего. Вне темного зова Карклин жил вполне безобидной, благопристойной жизнью. Да, он ни на миг не прекращал обычных размышлений, вертевшихся по кругу наподобие старой пластинки в сорок пять оборотов, но карман его был пуст, а чувства умиротворенны. Бывало, что Карклин начинал искать закономерность в своих вылазках, изучал лунный календарь, вычитывал сообщения о солнечных пятнах, погружался в астрологические вычисления. Эти труды ни к чему не приводили, навязчивое желание приходило, когда хотело и куда хотело. Как-то раз Карклин задумал вмешаться в предопределенный свыше ход событий и лично упорядочить убийства. Запасшись шилом, он спустился в метро, где быстро понял, что отчаянно боится и шагу не может ступить вне импульса.