Вошел Москвитин с тощей папкой в руках. Заспанный, глаза подпухшие, вяло прошел к столу.

— Привет, Игорь.

— Привет, Лев. Садись.

Москвитин вяло опустился в кресло, положил папку на стол Решетова. Тот раскрыл ее, взял верхние листки, схваченные на уголке скрепкой.

— Видок у тебя, — сказал он. — Пора бы на самом деле бросать.

— Пора бы, — согласился Лев. — Да настроения нет. Хуже всего на старое место возвращаться.

Год назад Лев Иванович Москвитин, главный механик СУ, ни с того ни с сего взял вдруг расчет и уехал на Сахалин. Незадолго до этого события Решетова как раз и назначили начальником управления. Получилось, что Москвитин уехал от своего друга как бы в порядке протеста. Он так и сказал на вопрос Решетова: «Что с тобой?» Но Решетов-то знает, что Лев шутник, а другие поверили. Одним словом, не стал Москвитин объяснять причину, уехал — и все. Что ж, вольному воля. Холостой, одинокий, собрал чемодан и прощай Алма-Ата. А через год вернулся.

На его месте работал другой механик, пенсионер, вел дело спустя рукава, и Решетов, по договоренности с трестом, решил принять Льва на прежнее место.

— Мы, нижеподписавшиеся, — начал вслух читать Решетов, — главный механик СУ, та-ак, и бухгалтер материальной группы, та-ак, сего числа произвели сдачу и прием, та-ак. Вагон-общежитие типа ВО-10, башенный кран С-419, начос марки «Андижанец». — Тут Решетов споткнулся. — Что еще за «начос» марки «Андижанец»?

— Опечатка, — пояснил Лев. — Насос. Дизельный.

Прежний Лев не преминул бы отпустить шпильку в адрес машинистки, но Лев нынешний даже не улыбнулся, сидел как в воду опущенный.

«Сегодня делиться с ним нет смысла, — подумал Решетов. — Не разберется. Только охоту у меня отобьет». Он молча дочитал акт до конца, подписал, положил листки в папку.

— Изменился ты после Сахалина, — сказал Решетов.

— Тоска, — пояснил Лев. — Уезжал — на что-то надеялся. Забыть хотел — не получилось.