Не так давно мне довелось узнать о новом направлении в юридической психологии — я имею в виду виктимологию, задачей которой является подробное исследование личности и поведения потерпевшего. В общих чертах, виктимность — это некая предрасположенность человека провоцировать преступление, какие-то особенности его поведения, которые дают повод для преступного посягательства. Почему волевые, эмоциональные и другие психологические свойства позволяют одному человеку выйти, как говорится, сухим из воды, а другому — стать жертвой?

Краткие сведения о виктимологии сильно меня взволновали. У меня постоянно что-то, мягко говоря, пропадает. Шарфы, перчатки, иногда деньги из кармана. Пропала надувная лодка на пляже, японский транзистор на турбазе. Даже диссертацию у меня, извините, сперли в кафе вместе с портфелем, причем первый экземпляр и буквально перед самой защитой. У других же, у большинства, насколько мне известно, почти ничего не пропадает. Во всяком случае, редко.

Педагог по образованию, я решил заняться самовоспитанием, специальным аутотренингом, продуманным самовнушением. Я достиг определенного успеха и уже радовался, когда в ночь с 14 на 15 мая прошлого года у меня угнали собственную «Волгу». С тех пор о ней ни слуху ни духу.

В нашем секторе (я работаю в Академии наук) есть младший сотрудник С., которого частенько бьют, в буквальном смысле, физически. Ничем он как будто не отличается от других, среднего возраста, средних способностей, но то он в гостях получит по физиономии, то в трамвае, то даже во дворе своего же дома. Однако у С. никогда ничего не пропадало. Меня же за всю жизнь никто и пальцем не тронул. Дифференцированный, так сказать, подход.

В наших с С. печальных закономерностях нет ничего фатального, как я теперь понимаю, есть виктимность — диалектическая взаимосвязь объекта и субъекта правонарушения. Если редакцию заинтересует эта тема, я мое бы выступить в Вашей уважаемой газете.