Закрытые глаза, головы откинуты на подушки, сдернутая с шеи бабочка, влажный морской воздух - каждый вздох - с жадностью и облегчением.

* * *

Саша проснулся оттого, что зазвонил будильник.

Ровно восемь.

Тотчас сработал автомат: звонком будильника приведена была в действие целая система - щелкнул проигрыватель, завертелась пластинка - игла скользнула по диску, и - грянул марш, заговорило радио, свернулась вверх штора, открылись сами двери балкона, и в комнату хлынул поток солнечных лучей - зеркало вспыхнуло на подоконнике, качнулась занавеска, - утро началось.

Саша привычно сунул ноги в тапочки, вскочил. Высокий, хорошо сложенный, чуть полнеющий, в белых трусах, в майке.

Слушая радио, выпил бутылку кефира из холодильника и, разминаясь постепенно, входя в ритм, сделал зарядку.

Затем зашелестел душ. Параллельно на кухне - пел и свистел кофейник.

Саша, свежий, выбритый, в легких светлых штанах и белой рубашке, сбежал вниз, не ожидая, пока поднимется лифт, открыл ящик, достал кипу газет, аккуратно запер его.

Далее он завтракал в большой кухне, где все стояло на своих местах, все было чисто, кафель - сверкал, кофе дымилось, темнело сквозь прозрачную чашку с цветами.

Саша все делал с привычной четкостью, направленно.

Так, во всяком случае, казалось: с самого момента вставания до быстрого мытья посуды во всем была какая-то обдуманность, цель, соразмерная поспешность занятого человека.

Чуть смутило то обстоятельство, что, вместо того чтобы так же быстро одеться и уйти из дома, он достал из холодильника лед в замерзших формочках и под краном с горячей водой довольно долго и старательно начал откалывать белые квадраты льда, складывая их в стакан.

...И вот уже этот стакан, освещенный насквозь, покачивался в руке Саши, а сам он раскинулся на балконе, в шезлонге, подставив лицо еще неяркому солнцу, вытянув босые ноги.

Глоток холодного чая. Взгляд влево, на детскую площадку, где с утра был шум, крики, бегали по газону дети в панамках.