- Я не понимаю, что с ним творится, - говорила она. - Ты ничего, может быть, и не прояснишь, по я хоть выговорюсь, а вдруг и у тебя возникнет что-нибудь по поводу.

- По поводу чего? - спросил Саша.

- Мы товарищи, да?

- Конечно, - машинально сказал Саша. - Что вообще случилось? Ты мне столько наговорила по телефону, что я просто ничего, честно говоря, не понял и сейчас с трудом секу. Я, прости, с утра вообще плохо соображаю.

- Он тебе звонил?

- Кто? Петр? Звонил. А что?

- Ночью он тебе звонил?

- Ну и что с этого? И я ему раньше сколько раз звонил по ночам подумаешь, новость.

- Раньше! - повторила Катя. - Ты же все прекрасно знаешь, что ты передо мной прикидываешься?

- Какая связь между тем, что я прикидываюсь, и звонком?

- Но почему он звонит именно тебе - значит, ты ему нужен?

- Не думаю. По делам мы ни разу не говорили. А знаю я не больше, чем все. После вашего возвращения мы вообще с ним не виделись.

- Если бы ты захотел, ты бы нашел время с ним встретиться.

- Не уверен, что это уж так ему необходимо.

- Я не могу понять, что с ним происходит. Ну хорошо, я дура. Ничего не понимаю. Ты - умный, объясни, поговори, может, я и пойму. Нет. У меня просто руки опускаются. Раньше меня смущала и даже раздражала понятность многих наших знакомых, а теперь я, кажется, начинаю завидовать, когда все просто, понятно, как у людей. Я могу понять любое отчаянное положение, беда - так беда, мало ли что... Главное, что он всем доволен. Клянусь, он не прикидывается. Он доволен всем. Пробовала с ним поговорить - смеется. Заставила его пойти к вам в управление. Вместе отсидели длиннейшую очередь, и он исчез на секунду протяженностью в два дня. Слушай, - вдруг спросила она, - эти ваши совместные идеи, они на самом деле чего-нибудь стоят?