- Катя... - Саша уже складывал приборы на пустую тарелку.

- Ты что, спешишь? Я тебя задерживаю?

- Никуда я не спешу, у меня свободный день.

Катя внимательно посмотрела на него.

- А ты знаешь, ты переменился. Самое странное, ты мне всегда представлялся - в сравнении с Петром - очень ненадежным человеком.

- Так оно и есть. Правильное представление. - Саша закурил.

- Нет. Я вижу. Ты спокоен. Не дергаешься, как другие. Не смотришь по сторонам. Следишь за собой...

- Я все прекрасно понимаю, - снова продолжала она. - И что лучше не вмешиваться, не расспрашивать, не пытаться ничего выяснять. Знаешь, такая общеизвестная благородная позиция. Политика невмешательства. Все наладится само по себе. Так, что ли?

- Да я не знаю.

- И я не знаю. Мы живем уже 12 лет, представляешь? 12. Оглянуться не успела - а зима катит в глаза. Серебряные ложки на горизонте. И вот выясняется, что я о нем ничего не знаю, абсолютно ничего. Как будто только что познакомились, да и то на уровне знакомства - шапочно, шляпочно, кепочно...

- Самое время влюбиться. - Саша все еще не знал, как он, собственно, должен на все услышанное реагировать.

- Я бы - с радостью. Я бы в кого-нибудь влюбилась. Только вот в кого? У меня, кроме него, никого нет. Думаю, что и он в том же положении... Видишь ли, я бы понимала, если бы он запил. Представь, радовалась бы.

- Что ж, мы, медики, - известные мастера этого дела. Но вряд ли на радость ближним. - Он налил ей вина.

- Но это, во всяком случае, что-то объясняет. Это объяснимые поступки. Но вот зачем он, совершенно трезвый, прыгнул с моста?

- С какого моста? - впервые за весь разговор с интересом спросил Саша.

- С моста через канал, в Серебряном бору.