(Чуть передохнул.) Начальства я, Бога всегда боялся... Ничего я на свете не боялся, кроме начальства. Больше скажу: я так его боялся, что, когда сделался начальником, я самого себя стал бояться. Сижу, бывало1 в своем кабинете и думаю - я это или не я. Думаю как бы мне самого себя, чего доброго, под суд не отдать... После привык, конечно, но все равно. По сути дела, так всю жизнь и прожил в нервном напряжении. Дома, бывало, еще ничего, а придешь на работу -и начинается. С одними одно да себя изображаешь, с прочими - другое, и все думаешь, как бы себя не принизить. И не превысить. Принизить нельзя превысить и того хуже... День и ночь, бывало, об этом думаешь. Откровенно, Борис, тебе скажу, сейчас вот только и дышу спокойно... Перед самой смертью...

* Рукосуев. Да подожди ты, Семен...

* Калошин. Нет, Борис, моя песенка спета... Кончено...

Снова стучат. Виктория снова подходит к двери.

* Увидишь жену мою... первую жену, Клаву... Дочь мою увидишь-передай им, что помирал, мол, о них думал...

Виктория приоткрыла дверь и шепчет что-то, очевидно Марине.

* Рукосуев. Закройте дверь.

* Калошин. Эх, Борис! Только и было жизни, что в молодости... Помнишь?.. Помнишь, на реке работали?.. Буксир был "Григорий Котовский", помнишь?.. А "Лейтенант Шмидт"? (Плачет.) Помнишь...

* Рукосуев. Помню, помню. Ты только не волнуйся.

* Калошин. А "Иван Тургенев"? (Плачет.) Эх, Борис... Пропала моя жизнь... пропала... А кто виноват?.. Метранпаж виноват?

Стук в дверь.

* Жена новая виновата?

* Рукосуев. Никто не виноват, лежи спокойно. (Пытается завладеть рукой Калошина.)

* Калошин (убирает руку). Нет, Борис. Сам я виноват... Сам во всем виноват.

* Снова стук в дверь.

Виктория (у двери). Жена ваша просится.

* Калошин. Впустите ее.

* Рукосуев. Нет, нет.

* Калошин. Пусть войдет... Что она мне сделала? Ведь я знал, все знал... Только вид делал, что не знаю... А ей что? Она молодая, красивая, ей жить хочется. Ведь она меня в два раза моложе, я ей, можно сказать, Жизнь испортил... Пусть войдет, проститься нам надо.