Как только молодые надели их друг другу, Полина Ефимовна воскликнула: "Ну вот, теперь вы настоящие муж и жена!" - и пошла целоваться. Регистраторша, довыполняя свои служебные обязанности, врубила глухого и местами растянутого от долголетнего употребления Мендельсона, и тут уже все пошли вслед за Полиной Ефимовной.
Домой добирались в милицейском газике Цепко. Цепко рулил, а компания сидела за проволочной сеткой в кузове. На полдороге Муся вдруг спохватилась:
- Aх, ты ж e-ма-e! A шампанское-то где!
- Ой! - схватилась за щеку Полина Ефимовна, - забыли-таки!
И точно, про шампанское, которое предполагали выпить после того как молодые обменяются кольцами, в суматохе забыли.
- A я еще занесла им и говорю, это, мол, наше, - оправдывалась Полина Ефимовна. - A она его, видно, как взятку. A за что ж тут взятку? У нас же все по закону... Aх, какие люди, какие люди...
- Люди! - отмахнулась Муся. - Хер на блюде! Дала б мне, я б из дому и фужеры принесла, и сама б откупорила, и налила, и подала б. A ты тоже, рот раззявила. A оно, небось, рублей семь стоило. A если с верхом, так и десятку.
- Но как же так, - сетовала Полина Ефимовна. - Не говорить же им, мол, налейте, это же само собой разумеется...
Муся больше ничего не отвечала. Она вообще по большей части любила говорить внутренним голосом. Всю свою жизнь она проработала вахтeром в управлении трамвайного депо, и должность развила в ней эту способность. Ей скажут, она в ответ подумает. Или буркнет что-то неразборчивое. Не каждому-то и ответишь со своего вахтерского места.
- С-сука ты мордатая, - говорила сейчас сама в себе Муся воображаемой регистраторше. - Никак решила на мне, простой работяге, нажиться?
- Гм, видите ли, - официальным голосом пыталась выкрутиться обидчица.
- Я всe вижу! - наступала Муся.