Сначала кажется, что время остановилось. Потом удивляешься, как стремительно летят недели.

Зайдешь в соседний домик к ребятам. Просто так, посидеть. Или устроишь шахматный турнир с Андреем из двадцати партий. Или заглянешь к Тимофеичу и он достанет бутылку спирта, а жена его приготовит пельмени.

Одиночество на станции? Сидишь и смотришь на разноцветные лампочки приборов. Но связь идет со всем миром. Поступают данные с Востока и Запада, с Якутска и островов, с Аляски и Канады. И ты сам звено в этой цепочке, охватившей ледяные, дымящиеся снежными бурями материки.

Но мне надоело ходить по лееру, и я прочно засел в Москве и потерял себя в огромном городе, городе миллиона лиц, а потому и безликом.

Иногда меня еще спрашивают:

- Ну как там в Тикси?

И я тут же ловлю себя на мысли: "Неужели я там был?" Я чувствую, что мой собеседник ждет каких-то необычных историй, но что я могу ему рассказать? Одиночество на станции? Он не поймет. И я хожу с туза, козырного туза всех полярников:

- В Тикси? Ничего, нормально. Плохо, когда пурга. Мороз тридцать девять градусов. Ветер пятьдесят пять метров в секунду. Три шага от дома и ничего не видно. Будешь кружить, пока не замерзнешь.

Потом я достаю сигарету, закуриваю и смотрю в глаза собеседнику.

3

Я один из шести миллионов. Я капля в реке. Я ощущаю это каждый раз, когда попадаю в метро, - людской водопровод Москвы.

Встаньте на переходе между станцией "Проспект Маркса" и "Площадью Свердлова". По пологой трубе течет людской поток, нескончаемый, в течение семнадцати часов в сутки. Шаркающий, монотонный гул шагов. Сначала вы будете различать пестрые изломанные ряды женщин, островки детей, торопящихся мужчин, которые как-то пытаются лавировать в толпе...