Известно: в Чечне еще во время войны сложились устойчивые группировки, и лада у лидеров нет и, видимо, не будет. Разногласия между ними существовали даже во время войны. Но тогда все трения отступали на второй план перед лицом общей опасности. "Главное - вышвырнуть российскую армию и предателей - завгаевцев, - утверждали и полевые командиры, и рядовые боевики. - А между собой мы сами разберемся! Причем мирно и без всякой ругани!" Об этом говорили мне и Аслан Масхадов, и Шамиль Басаев, и Мовлади Удугов, и Зелимхан Яндарбиев, и Лечи Дудаев.

Однако противоречия и недовольство друг другом появились буквально сразу после ухода Российской армии. Каждый из боевых командиров не только по-своему видит путь Чечни, но и считает: что может претендовать на реальную власть. Подобные амбиции подкрепляются силой: за любым из командиров стоит не только тейп, но и "свой" район, где проживают представители родного клана (читай: вооруженные сторонники).

Практически все горные районы - вотчина Шамиля Басаева. Особенно селение Ведено и Ца-Ведено, в котором, собственно, и находится родовой дом семьи Басаевых. Во время войны брат Шамиля - Ширвани - был комендантом Веденского района.

Гудермес в восточные земли республики, примыкающие к Дагестану, в основном контролирует Салман Радуев.

Урус-Мартан, в частности, и практически весь район "держит" Хаттаб, к которому стекаются и стекаются братья-ваххабиты со всего СНГ. В первую очередь из Таджикистана. Хаттаб понимает, что такое сила, и потому постоянно ее наращивает.

А военная мощь командира позволяет все: он может не подчиняться законно избранной власти, в состоянии казнить и миловать, выступает в роли третейского судьи.

Как-то я спросил одного вооруженного до зубов боевика: "Вас же должны разоружать, автоматы отбирать?!"