- Ну, а как она вам, Владимир Иванович?

- Директива?

- Да.

- Очень деловая, по-моему. Все четко, ясно. Я с интересом ее читал.

- Ну, значит, не зря возились.

- Нужный документ, что ж и говорить. Не просто канцелярский листок, а по-партийному честный документ.

- Я рад, что вам понравилось. Обычно директивы эти в сейфах пылятся. Владимир Иванович, вы вот что... возьмите эту директиву и положите ее на сейф.

- Наверх?

- Да.

Фомин взял у него пачки листков и осторожно положил на сейф. Георгий Иванович тем временем подошел к столу, выдвинул ящик и вынул макет альбома.

- Хорошо, что вспомнил, - он принялся листать макет, - знаете, Владимир Иванович, что мы сделаем... вот так... пожалуй, вот что. Чтобы не было никаких, вот так.

Он положил раскрытый макет на стол, быстро скинул пиджак, кинул на кресло. Потом медленно влез на стол, встал и выпрямился. Удивленно улыбаясь, Фомин смотрел на него. Георгий Иванович расстегнул брюки, спустил их, спустил трусы и, оглянувшись на макет, сел на корточки. Сцепил сухопалые руки перед собой. Открыв рот, Фомин смотрел на него. Георгий Иванович снова оглянулся назад, неловко переступил согнутыми ногами и, замерев, закряхтел, сосредоточенно глядя мимо Фомина. Бледный Фомин попятился было к двери, но Георгий Иванович проговорил сдавленным голосом: "Вот... сами...". Фомин осторожно подошел к столу, растерянно поднял руки:

- Георгий Иванович, ну как же... зачем... я не понимаю...

Георгий Иванович громко закряхтел, бескровные губы его растянулись, глаза приоткрылись. Сторонясь его колена, Фомин обошел стол. Плоский зад Георгия Ивановича нависал над раскрытым макетом. Фомин потянулся к аккуратной книжке, Георгий Иванович повернул к нему злое лицо: "Не трожь, не трожь, ишь умник".