- Скажите, пожалуйста, что вы выпучили на меня глаза?.. - выговорила я с усилием, но бойко.

Иван Иваныч вскочил и заходил по комнате.

- Надежда Николаевна! Не говорите так грубо. Побудьте хоть час такою, как вы сюда пришли.

- Но я не понимаю, зачем вы меня позвали. Неужели только затем, чтобы молчать и смотреть на меня?

- Да, Надежда Николаевна, только за этим. Вам ведь это особого огорчения не сделает, а мне утешение - в последний раз на вас посмотреть. Вы были так добры, что пришли, и в этом платье, такою, как теперь. Я этого не ждал и за это вам еще больше благодарен.

- Но отчего же в последний раз, Иван Иваныч?

- Я ведь уезжаю.

- Куда?

- Далеко, Надежда Николаевна. Я вовсе сегодня не именинник. Я так это, не знаю сам почему, написал. А мне просто хотелось еще раз на вас посмотреть. Хотел я сначала пойти и ждать, когда вы выйдете, да уж как-то решился просить вас к себе. И вы были так добры, что пришли. Дай вам бог за это всего хорошего.

- Мало хорошего впереди, Иван Иваныч.

- Да, для вас мало хорошего. Впрочем, ведь вы сами знаете лучше меня, что для вас впереди... - Голос Ивана Иваныча задрожал. - Мне лучше, прибавил он: - потому что я уеду.

И его голос задрожал еще более.

Мне стало невыразимо жалко его. Справедливо ли все то дурное, что я чувствовала против него? За что я так грубо и резко оттолкнула его? Но теперь уже поздно сожалеть.

Я встала и начала одеваться. Иван Иваныч вскочил, как ужаленный.

- Вы уже уходите? - взволнованным голосом спросил он.

- Да, надо идти...

- Вам надо... Опять туда! Надежда Николаевна! Да давайте, я лучше убью вас сейчас!

Он говорил это шепотом, схватив меня за руку и смотря на меня большими, растерянными глазами.