Все поднялись и дружным потоком ринулись в коридор. Перемена длилась всего десять минут, а шумным студентам четвертого курса исторического факультета хотелось осуществить миллион желаний. Почти всем хотелось курить. Кто-то побежал перекусить в студенческую столовую. Кто-то просто стоял, ожидая момента, когда все снова забьются в аудиторию следующего преподавателя ещё на восемьдесят минут, вновь лишённые свободы. И снова слова будут пролетать мимо них, не оседая в памяти. Никому не хотелось учиться. Трудно сказать, было ли это странно. Для поколения конца ХХ века это было нормально. Поколение сотовых телефонов, наркотиков и денег. Вот как их называли. Молодежь двадцати двадцати пяти лет с трудом понимала себя и свои проблемы, не говоря уже о мыслях и желаниях шестнадцати-восемнадцатилетних подростков. И они это прекрасно чувствовали, и каждое следующее поколение становилось всё хуже, распущеннее и мало интеллектуальнее предыдущего. У родителей не хватало терпения на детей, а у детей на родителей, и никто не хотел слушать и понимать друг друга.
Когда Эля выходила из кабинета, учитель окликнул ее непривычным, режущим ухо её полным именем, именем по паспорту, которое, как казалось Эле, напоминало ей о том, что она уже взрослая.
- Эльнара! - сказал он, и после короткой паузы добавил - Задержись на минуту.
Эля нехотя остановилась. Ей так не хотелось с ним разговаривать! Рауф-муаллим ей совсем не нравился. Она считала, что он не может работать с людьми, что стремится подавлять в студентах личность.
- Ты какая-то рассеянная в последнее время. - Он всегда говорил на "ты" вне класса. - Совсем не занимаешься. У тебя шесть пропусков за семестр. Как ты собираешься сдавать экзамен?! В июне у тебя защита дипломной. Ты же умная девочка ....
Дальше Эля уже его не слышала. Он долго говорил о чести, обязанностях и прочих высоких материях и, конечно же, о том, что он не сможет ей помочь на экзамене. Выслушав его длинную тираду, смысл которой был предельно ясен, Эля спокойно сказала:
- Все будет хорошо, Рауф-муаллим, я сдам экзамен.