Внезапно ему в голову пришла странная мысль: а ведь раньше он никогда не видел себя в облике волвена. Наверное, боялся. Да и сейчас он не уверен, готов ли к тому, чтобы должным образом взглянуть на себя. «Большой волосатый выродок», — тоскливо подумал Нэт. Но верил ли он в это? Нет! Если бы верил, то ему пришлось бы сказать, что его лучший друг — тоже выродок, а Вуди был не выродком, а легендой. Более того, живой, реально существующей легендой! Да и потом, если честно, Нэту нравилась способность трансформироваться. Нравилось телепатическое общение, нравилось бегать наперегонки с ветром, нравилось, что в нём течёт кровь волвена.

Кое-что, однако, представлялось ему неудобным и странным. Он даже думал, что со временем ему стоит написать руководство для начинающих трансформеров. Взять, к примеру, стопы. В облике волвена он проводил слишком много времени, обнюхивая лапы, которые благоухали сырным печеньем. А в человеческом облике пальцы ног оставались излишне волосатыми, так что с подбором обуви возникали проблемы. Теперь он понимал, почему Вуди редко ходит в ботинках. А катышки шерсти… Всякий раз, когда у него, пребывающего в облике волвена, вдруг возникало желание помыться, он начинал вылизывать себя. Ему это нравилось и не казалось чем-то особенным или противоречащим санитарным нормам. Но иной раз он эти катышки проглатывал, а через несколько часов — или дней, в зависимости от количества катышков, — случался приступ рвоты, и Нэт издавал малоприятные звуки, что-то вроде «Х-Х-Р-А-А-А-А-К», или «Х-У-У-У-Р-Р-Р-К-Г-Х», или «У-У-У-У-У-У-Р-К-К-К». И катышки вылетали изо рта вместе с наполовину переваренным ленчем или обедом. Это было ужасно.

А как мешали трусы! У них обоих, Нэта и Вуди, во время трансформации они вызывали особенно болезненные ощущения. Обычно опытный трансформер мог раздеться за несколько секунд до запланированного обращения, но Нэт, и особенно Вуди, по собственному опыту знали, что такое не всегда возможно. Внезапная трансформация тела рвала всю одежду в клочья, но, по какой-то непонятной причине, трусы упрямо оставались на месте, вызывая пронзительный скулёж и слёзы на глазах от боли.