Перед ним вдруг образовалась поглощающая свет тьма, густая и липкая, чернее всего, что он когда-либо видел или мог представить. Скейл знал, что где-то в этой тьме плавает существо, которое он рассчитывал увидеть лишь в самом конце своей жизни. Тьма рассеялась, оставив нечто, висящее на высоте нескольких сантиметров от земли. И это нечто двинулось к Скейлу, который вжался в спинку кресла-качалки. Демон предстал перед ним не в своем истинном облике. Скейлу повезло: ещё с тех пор как он начал изучать чёрную магию, ему было известно, что любой человек лишался рассудка, увидев истинное обличье демона. И пусть человеческого в Скейле оставалась только часть, рисковать совершенно не хотелось.

Одежда появившегося перед ним призрака говорила о том, что он отдавал предпочтение различным оттенкам красного. Тёмно-красный плащ, бордовые ковбойские сапоги с острыми шпорами, алая широкополая шляпа, надвинутая на то место, где полагалось быть лбу, скрывающая глаза и бросающая тень на лицо. Не в первый раз у Скейла создалось тревожное впечатление, что у призрака нет не только глаз, но и лица. Демон, имя которого Скейл произнести не мог, потому что звучало оно как скрип когтей по грифельной доске, похоже, ждал от Скейла каких-то слов.

— Э… до… добро пожаловать в мой дом, — промямлил Скейл, стараясь особо не запинаться. — Чем я обязан удовольствию лицезреть вас здесь?

Представьте себе, как кто-то скребёт вилкой по тарелке. Или как скрипит фольга на зубах. Или трещит пластиковый стаканчик, сминаемый после того, как съедено мороженое. Усильте эти звуки в тысячу раз, и вы поймёте, как звучал голос демона.

— Тебе кое-что придётся сделать для меня, — проскрежетал он.

Лапы Скейла взметнулись к ушам, чтобы хоть немного уберечь свои барабанные перепонки.