Тревога не отпустила Нэта и вечером. И он не мог понять, в чём дело. Отчасти потому, что теперь он знал, что хранится в подвалах под штаб-квартирой «Ночной вахты», но только этим объяснить снедавшее его беспокойство он не мог. Когда же ему удалось заснуть (несмотря на храп Вуди), его замучили кошмары.

— Нэт… эй, просыпайся!

Кто-то тряс его. А-г-х! Чувствовал он себя ужасно.

— Эй… тебе что-то приснилось. — В голосе Вуди звучала тревога, смешанная со смехом. — Наверное, что-то плохое.

Нэт моргнул, приходя в себя.

— Да… точно. Кошмар.

— Должно быть. — Вуди зевнул. — Ты кричал, как девчонка.

Нэт постарался вспомнить сон. Он вернулся в дом бабушки и дедушки в Темпл-Герни, в свою старую комнату под крышей с книжными полками и постерами. И что-то в комнате дезориентировало его, вызывало тошноту.

— Извини. Мне снилось, что я не могу дышать.

— Тебе повезло, что это не Медуза, — ответил Вуди. — Я вижу её всякий раз, когда закрываю глаза.

— Спасибо, что разбудил меня. — Нэту вдруг страшно захотелось спать. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — тихо ответил Вуди, но Нэт уже спал.

Глава 5

Первая кровь

Несколькими ночами позже под облаками, скрывшими луну, две тёмные фигуры пересекали руины Хеллборин-Холта. Один из этой пары с нетерпением ждал первой трапезы после завершения своего обращения в вервольфа. У Джоша Фиркина, теперь покрытого густой светло-коричневой шерстью, оранжевые глаза горели охотничьей лихорадкой. Он нервничал, его гибкое тело распирала нерастраченная энергия. Сопровождал его Лукас Скейл — пародия на волка, ходячий ужас.

В прошлом, в результате неудачного эксперимента, Скейл потерял способность должным образом обращаться из человека в волка и обратно.

Поэтому оставался полуволком-получеловеком. Оранжевые глаза ему приходилось прятать под солнцезащитными очками, зубы торчали у него чуть ли не до подбородка, неуклюжее тело и кривые ноги практически не позволяли передвигаться без трости. Обращение придало ему сил, и, хотя он сумел сменить две ноги на четыре лапы, вид его всё равно нагонял ужас, и он частенько вставал на задние лапы и шёл, выпрямившись, что выглядело ещё более отвратительным.