Брат Грош, масон, секретарь предиктора Класа дю Тойта, в романе отсутствует.
Хулио Спирохет, престарелый диктатор Очень Длинной Страны.
Эрлик-Хан, алтайский дьявол.
Макс Аронович Шипс, дирижер оркестра им.Александрова.
Ицхок Бобринецкий, коммунист.
Орест Непотребный, скульптор по надгробиям.
Гавриил Назарович Бухтеев, полковник, начальник резервной авиабазы Троицкого испытательного аэродрома, масон.
Эдмунд Никодимович Арманов, глава русских фашистов, неудачник.
Исаак Матвеев, легендарный айсор-сыщик.
Фотий, митрополит Опоньский и Китежский.
Луиза Гаспарини, о которой лучше узнавать из романа, чем из аннотации.
Вильгельм Ерофеевич Сбитнев, обер-блазонер России.
Тадеуш Вардовский, миллиардер.
Мисс Норман, гадальщица в Англии.
Михаил Дерюжников, в прошлом завуч школы Павла, затем Тамбовский генерал-губернатор, позднее узник Эмалированная Маска, В романе отсутствует.
Досифей Ставраки, обер-прокурор.
Неизвестный молодой человек с топором (в Питере).
А также:
Милиционеры, ученые, медики, колдуны, артисты, посетители трактира "Гатчина", писатели, жители Аляски, рынды, скопцы-субботники, поручики, рыбоводы, жеребцы, скопцы, певцы, волки, лисы, дипломаты, креолы с Аляски, митрополиты, артисты, рыбы, куры, петухи, аисты и живые покойники.
...толковый и способный, со значком, возражая товарищам, которым казалось ни к чему знать такие грамматические тонкости, как сказуемое и подлежащее, сказал не без сердца: "Если мы свой родной язык не будем знать, то дойдем и до того, что потеряем и свою православную веру и крест снимем с шеи, какие же мы после этого коммунисты?"
АЛЕКСЕЙ РЕМИЗОВ.
ВЗВИХРЕННАЯ РУСЬ,1924
1
И не одно сокровище, быть может,
Минуя внуков, к правнукам уйдет...
О.МАНДЕЛЬШТАМ
Отца похоронили в самом начале сентября. Умер он в больнице, говорили, что легко, во сне - сказалось больное сердце. Денег на похороны, особенно на поминки, ушло порядочно, но Павлу было не жалко, отца он любил; к тому же и Павел, и Софья унаследовали от него по солидному срочному вкладу, около восьми тысяч каждый. Скуповатый отец копил всю жизнь, и "все - вам - останется" в эти сентябрьские дни облеклось тощей плотью завещательной сберкнижки.