Когда-то ферраху нравилось укрощать гордых, как необъезженных скакунов подчинять властной руке. Но после торговой площади никакой особой строптивости за ней не замечали, она была как все другие женщины, почти как другие. А, казывается, сделала выбор между жизнью и смертью, и тайком исполняла собственный приговор себе.

День был длинный. У нее было довольно времени для размышления. Губы ферраха чуть дрогнули в усмешке. Размышлять? Женщине? Когда за нее думают и решают. Поняла она вздорность своих поступков? Войдя, она не подняла глаз, и плечи покорно опущены. Она ждет приказа так, как надлежит это женщине.

Ему было приятно смотреть на нее, глаза отдыхали после раскаленного солнца, неба и песков. Она была одета в платье из тончайшего легкого, как газ, зеленого, как ее глаза, шелка. В то, что называлось стеклянными одеждами. Струящаяся, полупрозрачная ткань окутывала ее и скрывала всю. Но легкие складки шевелилась даже сейчас, в неподвижном воздухе шатра. При малейшем же движении в воздушных драпировках вдруг обнажалась изящная рука, разрез от щиколотки до бедра возбуждал и притягивал взор мужчины... Теперь покорна ли?

Феррах взял гроздь винограда и, подойдя к ней, опустился на колено, протянул. Глаза ее на несколько мгновений вспыхнули изумлением и вдруг резко сузились - она оттолкнула коленопреклоненного мужчину ногой. Он вскочил, бросив ладонь на рукоять ножа на поясе. Она не отпрянула в страхе, наоборот, чуть побледнев, подалась вперед, с готовностью подставляя грудь стальному жалу. И вдруг увидела в глазах его не гнев, а холодное исследование. Она сникла, закусила губу, на ресницах задрожали прозрачные слезинки.

Феррах взял ее за руку, провел вглубь шатра. Она опустилась на ковер, но он не был уверен, что женщина заметила его позволяющий жест. Ему показалось, что силы просто оставили ее.