В сорок четвертом, после седьмого класса. У сестры тогда родился ребенок, муж ее Надир продолжал воевать, похоронку на отца уже получили, и надо было как-то помочь семье. А тут товарищ отца (он, как и отец, до войны водил хлебовоз, а с фронта очень быстро вернулся без ноги) предложил устроить его в эту школу пекарей, где сам уже год работал слесарем: питание, стипендия обеспечены, а после окончания можно кроме зарплаты иметь полбуханки черняшки в день. Из-за этой-то полбуханки и не получилось из Алика пекаря - надо было научиться выносить ее с территории незаметно для охраны; все выносили, а он даже ради маленького племянника не смог себя заставить. Пришлось закончить автошколу.

...Ханмана месила тесто на большом медном подносе с зубчатыми краями, рядом на скамеечке лежало самодельное сито, старуха была мастер на все руки: сама чинила себе обувь, сколачивала сундуки и табуретки и постепенно расширяла свой подвал за счет пустот в фундаменте дома, за два года передвинула стенку метров на десять, целая комната прибавилась.

Алик подошел ближе, посмотрел на тесто и шутливо поморщился.

- Чем недоволен? - нахмурилась старуха.

- Соли мало.

Ханмана, хоть и была лет на пятьдесят старше, на шутки Алика не обижалась и не упускала случая ответить тем же.

- Жену будешь учить, когда женишься... Скажи-ка лучше, как барашек?

- Живет твоими молитвами...

- Отощал небось...

- Отощает, если ты его не кормишь.

- Почему это я должна твоего барана кормить?

- Ты его привезла, ты и корми.

- Я же не знала, что ты с ним дружить начнешь. Гостей

много было?

-Да.

- Что же ты так рано вернулся?

- А ты видела?

- Я все вижу.

- Не спится? Вот подберу тебе хорошего мужа, из сторожей, как шестнадцатилетняя девушка будешь спать.

- Ты все обещаешь.

- Есть один подходящий, с николаевских, времен жениться хочет, он очень уж свистеть любит. Чуть что - за свисток хватается.