Василий Аксенов

Простак в мире джаза, или Баллада о тридцати бегемотах

Первого из тридцати бегемотов я увидел еще в аэропорту Внуково. Он был в зеленой брезентовой попоне, и его несли к самолету два смуглых внушительных молодых человека.

Через полтора часа бегемот вместе с нами выгрузился из "ТУ-124" на прохладном Таллинском аэродроме, по которому быстро пробегали тени легких балтийских туч.

Я влез в микроавтобус, где уже сидели молодые люди из Московской кинохроники со своей аппаратурой. Потом в открытых дверцах появился бегемот. Бакинский квартет во главе с Рафиком Бабаевым хлопотал вокруг него. Наконец устроились. Бегемот лежал у нас на коленях, смиренный и смущенный своей неуклюжестью, очень милый, и басист Альберт Ходжа-Багиров, посмотрев на своего питомца, хмыкнул и развел руками: уж вы, мол, не обижайтесь на мое чудовище.

В течение четырех дней тридцать лакированных бегемотов, сиречь контрабасов, гудели и рокотали в доме "Братства черноголовых" и в спорт-халле "Калев".

Итак, я снова в Таллине, снова вдыхаю его особый сланцево-кондитерский запах, покупаю газеты, которые пахнут совсем не так, как в наших краях, захожу в знакомое кафе, пробираюсь к стойке...

-- Здравствуйте, Эва Ивановна! Какие новости?

Эва Ивановна долго рассказывает, кто женился, кто развелся, кто получил квартиру, а кто по-прежнему "очень неорганизованный товарищ".

Однажды ночью, гуляя по Старому городу, мы спорили, кто самая красивая женщина в Таллине. Претенденток было немало, и спор затянулся. Небо было синим, глубоким, с еле различимой тонкой зеленой структурой. Улица Виру завершалась уходящим в небо торцом Ратуши. Мы подняли головы и прекратили спор.

-- Самая красивая женщина в Таллине -- это башня Ратуши.

Да-а, в городе многое изменилось. Например, мой давно уже оплаканный герой из романа "Пора, мой друг, пора" Кянукук вовсе не погиб.