В связи с работой отца нам случалось жить в разных местах России, порой очень далеких, и везде были одинаковые песни. Это понятно. Но повсюду были одни и те же переделки, сейчас бы я сказал: пародии. А это каким образом? Их же по радио не разучивали! Начало перекроя знаменитейшей песни "Широка страна моя родная" выглядело так:

Широка кровать моя стальная, Много в ней подушек, простыней. Приходи ко мне, моя родная, Будем делать маленьких детей.

За этим заманчивым приглашением маячило нечто воистину неизведанное. Возможность участвовать в подобном совместном процессе тревожила и волновала. В самой песне было еще такое:

За столом никто у нас не лишний...

Неизвестный соавтор переправил здесь только одно словечко. Вместо "за" поставил "под": "Под столом никто у нас не лишний". Товарищи, да ведь это же кощунство! Тем более что следом шло про золотые буквы и "всенародный сталинский закон". Но что за нелепица! Люди пропадали, гибли по ложным обвинениям, а здесь такая громкая, не скрывающаяся агитация! Никто внимания не обращал? Как это могло быть? Конечно же, обращали. Мой сосед и одноклассник, верный друг Ленька Затевахин любил военные песни. Например, "Три танкиста".

Над границей тучи ходят хмуро, Край суровый тишиной объят. На высоком берегу Амура Часовые с палками стоят.

Вместо "часовые Родины". Ничего себе! Это что же, у нас армия палками вооружена? Да за это... Он пел с удовольствием, упоенно дурачась:

Тирли танкиста, тирли веселых друга, Экипаж соленых огурцов.

Почему огурцов, да еще соленых? Но казалось - смешно. Во дворе нашего дома была волейбольная площадка. Настоящая, туго натянутая сетка. Для нас еще высоковато.