Не успел я заметить тумбу, как фантазия моя лихорадочно заработала. Тумба была уже не тумба, из нее валил дым.

- Играть будешь? - сказал я Васе.

- А как? - опасливо спросил он.

- В пароход... в буксир. Я буду капитан, ты - матрос. А тумба будет труба.

- Ну и что?

- Ну и ничего. Когда я скомандую, ты ее нагибай.

Игра наша продолжалась очень недолго.

- Поехали. Отчаливай, - скомандовал я. И басом загудел:

- Ду-у-у-у-у!

Пароход закачался. Дым из трубы повалил еще гуще.

- Пыхти! - сказал я Васе.

- Пых-пых, пых-пых, пых-пых, - запыхтел Вася.

- Чу-чу, чу-чу, чу-чу, - подхватил я. - Матрос! Внимание! Впереди пешеходный мостик. Нагибай трубу!

Вася двумя руками обхватил каменную тумбу, навалился на нее, и я с радостью увидел, что тумба и в самом деле пришла в движение, наклоняется.

Счастье, что я успел отшатнуться, отвести в сторону голову. Правда, голову немного все-таки задело, тумба маковкой своей проехалась по щеке, несильно оцарапав ее, но вся ее огромная, многопудовая туша рухнула, зацепив мою левую ногу. Я услышал, как дико заорал Вася, почувствовал боль, хотел закричать тоже, но закричал или не успел - не знаю, потому что потерял сознание.

Очнулся я в спальне, на маминой постели. Щека у меня горит, ее невыносимо щиплет, к ноге моей прикладывают что-то холодное, мокрое. Чувствую рядом маму, опять слышу запах ее духов, ее пудры, потом к этому нежному запаху примешивается мужественный запах табака.

- Ну что там, как? - слышу я голос отца. - Перелома нет?

- Слава богу, кажется, перелома нет. Но ты посмотри - какой огромный синячище!