В самый разгар ссоры ее оттеснили, и она не успела ничего предпринять, чтобы помешать Бахману, и тот ввязался в эту беду, а когда Алигулу его ударил, старушка птицей полетела за местным "дохтуром", которая жила в этом же дворе.

- Помоги, Сурьма-ханум, помоги, дорогая, ты ведь на фронте стольким бойцам помогла, имеешь опыт, посмотри, что этот подлец с Бахманом сделал, а я пойду поищу йоду,- и она пропустила впереди себя полную спокойную женщину лет пятидесяти. За женщиной сквозь толпу протиснулась Хырдаханум с картонной коробкой из-под обуви.

- Тут все есть, Гюляндам-баджи2, и йод, и бинт, и всякие лекарства. У нас дома инвалид, приходится держать целую аптеку...- Тут она поймала взгляд Аждара и осеклась.

Бахман редко видел Сурьму-ханум во дворе. Она работала в детском садике то ли в Сураханах, то ли в Сабунчах, уходила из дому ранним утром, а возвращалась поздним вечером, казалась неприветливой и угрюмой, ни с кем не дружила; видимо, ее симпатии были где-то на стороне, может, в прошлом; но так как она за собой следила, красила волосы и выглядела моложе своих лет, то поговаривали, что это не зря, а в целом относились к ней с уважением. Сурьма-ханум повела Бахмана в комнату, усадила под люстру, стерла кусочком бинта кровь и объявила собравшимся, что ничего страшного нет.

- Ему повезло. Удар пришелся не в глаз. Бровь рассечена, правда... Рука у Алигулу тяжелая... Я сама испытала на себе тяжесть его кулака... Он ведь не в первый раз буянит...

Гюляндам-арвад не могла успокоиться, пока своими глазами не увидела рану

- Слава аллаху, обошлось!

Сурьма аккуратно перебинтовала рану. Гюляндам от

вела Бахмана к себе. А расстроенные соседи понемногу разошлись, выражая сочувствие Гани-киши и на чем свет стоит ругая Алигулу. И только Аждар-инвалид вспомнил про Бахмана: