Затем градом посыпались впечатления о прошедшей ночи, розовый квартал, цены, несколько мужских голосков, затем женские голоса изумлялись европейским вкусам, а также "сумасшедшим ценам" на "сущее барахло", мужское трио о местном пиве, черном, бархатном, хмельном, дальше - одеколоны: "Эгоист" - точно, чтобы баб отпугивать, клопами пахнет, а вот этот свежий, как его... а модные, так вообще сладкие, как варенье. Затем почти что всем оркестром обсуждали докладчиков с "их" стороны, горячась, входя в непредвиденные подробности. Иногда кто-то солировал:

- Ланье-то трижды был женат, а с виду сморчок сморчком. - Арфа.

- У Бертрана, как всегда, жиденький доклад был. - Саксофон.

- У них секцией экологии водной среды заведовала Бретоньер, ну, такая маленькая брюнетка, ей и сорока нет, а она... - Скрипка.

- Этот вот, ну, который лысый с бородой, во второй день с часовым докладом выступал, так вот, он - сын того самого, который был женат на этой, знаменитой... - Барабан.

- Да нет, нам нужно просто с ними, просто с ними, просто с ними... Фортепиано.

А потом опять контрабас про потерянное кольцо с рубином, и пошло, поехало, полный разнобой и какофония, кто, где, что, когда забывал или терял, часы на ночном столике, белье на батарее в ванной, костюм в шкафу... У меня голова пульсировала и разрывалась на части, поскольку горло разболелось еще вчера.

Вчера в зеркале. Сразу после банкета. В ванной. Горло бордовое и отекшее. Глотать очень больно. Все тело влажное. Думал, аллергия от непривычной пищи. Может быть, на какой-нибудь соус. В новой обстановке аллергия - нормальная реакция. Ночью явно был жар. Кровать казалась несносной, слишком мягкой, и подушка никак не ложилась правильно - между плечом и ухом. Несколько раз подходил к наглухо задраенному окну. Ненавижу эти мерзкие из искусственной серой кожи шторы.