11. Тс-с-с! Ещё услышат!

А всю прочую живность: медведей, буйволов, волков, лисиц, зайцев, диких кошек, мангустов, антилоп, черепах — пришлось бы перечислять не день или два, а целую неделю. Так что под конец усталый маленький индус отвечал бы коротко: «Да. Да». Или молча кивал бы головой, покуда не устала шея.

Немудрено, что джунгли вокруг Илюка шуршали, шипели, шелестели, рычали, ухали, свистели. Джунгли заполнены голосами, но разглядеть ничего нельзя: там и в полдень сумерки. Но ведь каждый хорошо знает свой дом и даже в темноте может пройти из комнаты в комнату. А джунгли были родным домом Илюка. Он и по слабому движению или шороху знал, кто там ходит. Вот лес огласился криками «Ху-у! Ху-у-у!», и высоко в листве промелькнули серые и чёрные тени — это обезьяны. Затрепетала и вновь застыла ветка — прошёл пятнистый олень. Словно жёлтый язычок пламени пробежал во тьме под зарослями — проскользнула пантера.

Но вот родные джунгли остались позади. Впереди, до самого неба, вздымались горы Гималаи. У Илюка зазвенело в ушах. «Хйма! Хима!» — шумели кедры и ели. «Алайя! Алайя!» — стонали ветер и скалы. «Хималайя! Хималайя!» — гремело раскатами на весь мир.

Если перевести с древнего языка, то «хима» означает «снег», «алайя» — «обитель». Значит, горы Гималаи — это Обитель Снегов!

«О-о, Гималаи! — с опаской и почтением думал Илюк". — Обитель Снегов. Обитель — это что-то серьёзное, что-то вроде старого крепкого дома, который стоит вечно. Значит, тут вечно лежит снег? Неужели он никогда не тает?»

Глянул Илюк и видит: горы заняли всю землю и всё небо.

— Стадо гор! — сказал слонёнок. — Двадцатьшестнадцать гор!

Если число «двадцатьшестнадцать» однажды напугало и взрослого тигра, который даже в миллионах-триллионах кое-что смыслил, то как не встревожиться трёхлетнему слонёнку?

Теперь идти вперёд означало «подниматься вверх» или же «дойти до облаков».