Ординарец (тихо). Прохожий, ваше благородие, имеет стремление к неотложному сообщению.

Офицер. Веди.

Ординарец. А эту? (Показывает на старуху.)

Офицер. Гони со двора нагайкой. Или нет, запри ее тоже в церковь. Пусть лучше убогая грехи замаливает, а то сейчас пойдет звонить по деревне.

Ординарец (старухе). Идем! (Опасливо заслоняет лицо ладонью.) Ишь ты! Tax и глядит, так и глядит мне в личность. Это она, ваше благородие, еще плевнуть на меня хочет!

Вышли.

Осторожно входит прохожий с сумкой, Огляделся и крестится на иконы.

Офицер (нетерпеливо). Ладно, ладно! Здесь тебе не обедня. Что за человек? И чего тебе надо?

Прохожий. Сирота, ваше благородие. Житель деревни Костриковой. Будучи изгнан с родного пепелища декретом красных, бежал искать пристанища и защиты.

Офицер. Гм... А велико ли было твое пепелище?

Прохожий. Две лавки да один трактир, ваше благородие. Лишен всего во мгновение ока.

Офицер. И что же ты, сирота, от меня хочешь? Уж не думаешь ли ты, что так и кинемся мы отбивать твой трактир и лавки? У нас дела поважнее. Нам Москву занимать надо.

Прохожий. В добрый час, ваше благородие! Однако же Москва от вас пока далеко, а вот Дубовские партизаны близко.

Офицер. Где близко? Говори коротко! Ясно! Понятно!

Прохожий. Дитя малое - и то поймет. Иду я по Синявской дороге (офицер показывает направление, прохожий повторяет жест) - дай, думаю, искупаюсь, и повернул к мосту (офицер показывает направление, прохожий повторяет), а тут такой ракитничек, кусточки, кусточки. Вдруг: "Стой!" Выходят три молодца при полном оружии, и стали они меня спрашивать: "Много ли на Тумашовой деревне вооружения? И какое там стоит войско?" Я им и говорю: "Войско стоит небольшое - человек двадцать! Вооружение обыкновенное. Пулемета не видел".