- Мудреные слова у тебя, Семен. И куда теперь ты с этим, как говоришь, образованием?

Отец пристально из-под густых бровей посмотрел сыну в глаза.

- Отличникам учебы везде дорога открыта, отец. Можно на счетную работу, можно в библиотеку, в красный чум.

- Тебе, выходит, надо жить в большом стойбище?

- Меня уже звали в охотколхоз, в правление. И в аймачную библиотеку приглашали.

- Приглашали, Семен? О, приглашали, так это все равно что в гости, на почетное место. Ты им что сказал?

- С отцом, мол, надо посоветоваться, как так-то.

- Хорошо сказал, Семен, хорошо! Отцовский совет не путо, ноги не свяжет.

Старик прошелся по избе, приосанился.

- А ты, Гошка? Давай твой документ.

- А зачем его казать? - глянув на брата не то с усмешкой, не то с издевкой, сказал младший сын - вихрастый, веснушчатый, с бойкими карими глазами. - У меня пятерок мало. Даже одна тройка затесалась.

- Зачем тройка? Пошто тройка? - Отец покачал головой.

- Отвечаю так, медленно, слова трудно подбираю. Язык у меня, что ли, толстый...

- Виноват ли тут язык? - заметил Семен. - Утром не успеешь продрать глаза - бежишь на лыжах. После уроков на катке кружаешь. Вечером-то опять в техническом кабинете. Оно и некогда было пятерки получать.

- В пятерках не самая цель. Я везде поспевал, - огрызнулся Георгий. А ты вставал с книжкой и засыпал с книжкой. У тебя и в голове-то бумага. Пойдешь на охоту, попадешь под дождик - одни клочки от тебя останутся, как от промокашки.

Братья вскинули головы, как петухи, готовые кинуться в драку.

- Ладно, парни, - примиряюще сказал отец. - Для чего ссориться? Будем жить, будем глядеть.

Как и в прежние годы, во время школьных каникул старик Векшин не приневоливал своих детей к каким-либо занятиям. Он дал им полную волю. Пускай, дескать, пока отдохнут, наберутся сил, позреют, как брусника в бору, а затем уж пойдут в дело.