- Еще бы не помнить, бросил меня на произвол судьбы, да еще в таком состоянии.

- Между прочим, ты уезжала первой.

- Какая разница, это ничего не меняло. Ты так или иначе должен был ехать в Москву несколько дней спустя. Ведь я права?

- Права, конечно. Во всем и всегда виноват я. Впрочем, с тобою я не против этого. Я хотел спросить, это было правдой, что задержка у тебя случилась всего лишь из-за волнений, связанных с переездом в новую страну, или ты предпринимала что-то более серьезное?

- Дурак, год назад я уже смирилась с тем, что забеременела от тебя. Я была как помешанная, ты свел меня с ума, и я готова была уже здесь рожать. Медсестра, сообщая мне отрицательные результаты анализа, даже несколько раз повторила, что у меня все в порядке и я не беременна, думая, что я плохо знаю английский язык. Она не понимала, почему я так расстроена.

После этих слов он вдруг понял смысл того, почему это хрупкое создание, сидящее рядом, так было подвержено перемене мест в поисках лучшего. Это было проявления самого настоящего материнского инстинкта, когда женщина, как кошка на сносях, ищет лучшее укрытие для своего будущего потомства.

- Как я люблю тебя, Птенец.

- Очень-очень любишь.

- Безумно.

- А ты мог бы, например, ради меня поменять веру и сделать себе обрезание?

- Что?!

- В этом, кстати, нет ничего такого, в Америке все мужчины из соображений гигиены обрезаны.

- С какого это испуга я буду делать себе обрезание, и потом, как коротко?

- Дурак!

В эту минуту они въезжали на многоярусную стоянку огромного "мола".

Что может быть прекраснее и удивительнее ощущения в этом мире, когда женщина после близости с мужчиной цепляет на него корзинку, и они отправляются на рынок за продуктами. В данном случае это был безбрежный, как море - даром что имел морское название "мол" - магазин. Вместо волн здесь были уходящие в бесконечность стеллажи с товарами.