- Золотой клюв, золотой клюв, чего еще тебе? Есть хочется? Пожалуйста, угощайся, если не боишься подавиться.

Птичка приняла приглашение. Она без зазрения совести присоединилась к курам и индюшкам и клюнула зерно, но, не сладив с ним, тут же бросила его.

- А что я тебе говорил? - усмехнулся Бедиа. Он спустился с лестницы, вошел в кухню, достал из ларя сито, тряхнул несколько раз, собрал отруби и вернулся на двор - покормить черноголовку, но птички уже не было.

В полдень пришел почтальон Геронтий Цанава.

- Магарыч с тебя, уважаемый Бедиа! Телеграмма из Тбилиси, от сына!

- Что ему понадобилось?

- Прочти сам, тут все написано.

Бедиа взял из рук почтальона телеграмму, надел очки и громко прочел:

"Гульрипши Буденного восемь Бедна Чиквани тчк

Срочно вышли пятьсот рублей тчк Здоров тчк

целую твой Гванджи".

- Как ты сказал? Магарыч? Да тебя во двор не следовало впускать, да что поделаешь - профессия у тебя такая! - Бедиа небрежно надел телеграмму на торчавший в стене гвоздь и направился в кухню за вином. Геронтий Цанава присел на стульчик и в ожидании угощения с удовольствием провел рукой по усам.

Бедиа появился с початым кувшином "изабеллы" в руке, налил только Геронтию.

- Видать, отличное у тебя вино, уважаемый Бедиа, коли так бережешь его... - произнес с нескрываемой иронией Геронтий и встал, готовясь произнести тост.

- Ну и язык же у тебя, Геронтий Цанава! Ты сперва попробуй вино, а потом изливай свой яд! А может, такого вина нет во всей округе, а? - И чтобы придать своим словам больше убедительности, Бедиа налил себе.

- Что ж, выпьем, коли так... Дай бог этому дому всего доброго и хорошего, обилия продуктов и здоровья, а остальным вы лично наделены богато, уважаемый Бедиа, побольше бы таких, как вы, добрых людей на побережье Черного моря, и вечная память вашей дорогой супруге, уважаемой Эсме, которая, так сказать, не дожила до счастья своего сына, но вы для вашего дома и отец и мать, за здоровье надежды этого дома, нашего маленького Гванджи! - выпалил одним духом Геронтий и опрокинул в рот стакан.