Дувал разрезал дозорную группу из трех человек пополам. Один из троих, через тело которого прошла та невидимая черта, уже был мертв. Два других остались по разные стороны глиняной стены.Шквал огня, что последовал за выстрелами снайпера, заставил группу прижаться к дувалу и лишил возможности преодолеть его -- ставший теперь огневым рубежом.

Кеша , первую минуту, сидел склонившись над мертвым телом товарища. Халилов умер у него на руках, сразу же, как только Кешка перевернул его лицом к себе. Он умер тихо и быстро, прошептав бескровными губами: Мама, как больно .Инстинктивно, стремясь избавиться от чужой липкой крови, Кеша макнул руки в пыль. Стыдливо, вытирая с рук, впитавшую в себя кровь пыль, он старался повнимательней оглядеться, чтобы определить направление выстрела, который они прозевали.

Когда море огня , под прикрытием которого три человека с Гуном перепрыгнули через дувал, выплеснулось из всех имеющихся в группе стволов на виноградник, Кеша уже метался, безрассудно пытаясь определить позицию стрелка, начавшего эту маленькую войну. Он пригнувшись, интуитивно перемещался по лабиринту виноградника.

Понимая, что он упускает время, Кеша сместился в край виноградника , пытаясь выбрать удобную позицию. Приблизительно определив линию выстрела, он понял что стрелок будет уходить из зоны обстрела и самое удобное для этого место это пролом в противоположной стене виноградника, по диагонали от Кешиной позиции, на рубеже около 80 метров. Стараясь успокоить дыхание, он широко расставив ноги, раздвинув лозу стволом своего ПэКа, медленно повел мушку вдоль дувала в ожидании появления стрелка. Он был уверен, что найдет его.

Гун. с двумя бойцами, не смотря на плотность огня, смог передать тело в проем, где у него его приняли земляки Халилова. Сразу оглядевшись, Гун решил искать второго, единственного молодого из троих, попавших под огонь снайпера. Плотность огня спала также неожиданно, как и возросла. Приняв возникшее хрупкое равновесие сил, противник вел только профилактический огонь, стараясь сохранить дистанцию огня. В этот момент, прозвучавшая длинная, захлебывающаяся пулеметная очередь, означала только одно молодой все еще жив и слава богу огрызается.