- Женат с баронессой Мальцан, которая жена обер-гофмаршала Салтыкова была. Но она сама и в себе есть никакая интересная женщина.
Генерал снова озабоченно заговорил с женой по-немецки о приготовлениях к своей поездке в Пелым. "Ежели папа уезжает после обеда, то надо отложить, - подумала Валя, - папа денег даст, но не позволит, мама позволит, но не даст денег. Все-таки это лучше..." Ей надо было получить разрешение родителей на участие в любительском спектакле и деньги на костюм. - "Ежели папа уедет в Пелым, то потом запретить будет невозможно..." Она внимательно смотрела на родителей, но не слушала их разговора. Думала, что мама, верно, двадцать лет тому назад была похожа на Клеопатру, висевшую на стене кабинета. "Право, уж лучше, когда папа говорит по-немецки, перед чужими не совестно. Володя тогда, я видела, давился от смеха..."
- ...Ах, я всегда говорил! Я два раза говорил в прошлом году, что нужно послать ему хотя бы мою старую беличью шубу! Но разве в этом доме слушают то, что я говорю!
- Ты забываешь, что эта старая шуба очень может пригодиться, через год я себе сделаю из нее шлафрок. Кроме того, удобно ли делать подарки, если человек - ссыльный! Это ты тоже забыл!
- Ссыльный, ссыльный! Вот и ссыльный! Sonderbares Land, verrucktes Land! [Странная страна, проклятая страна! (нем.) ] - сердито сказал генерал.
Но, взглянув на жену, он смягчился: очень любил свою генеральшу, не верил ходившим о ней когда-то сплетням и считал ее неоцененной женщиной.
- Я тебе сделаю новый шлафрок, не из старой шубы, - сказал он. - И у самого лучшего портного! Но пусть сейчас же все приготовят к моему отъезду.
Он подошел к жене и поцеловал ее в лоб. Валя с удивленной улыбкой на них смотрела. Ей было и странно, и смешно, что родители целуются, выходило так, словно они насмехались над ней и над Володей.