– Я не знал, что меня зовут Невезучим, – признался Оджо, – но это имя мне подходит.

– Тебе и впрямь не повезло, мой милый – приговаривала Марголотта, накрывая на стол и доставая из буфета еду. – Ты живешь один в лесу, который мрачней, чем наш. Но теперь, когда ты ушел из него, может, тебе и повезет. Если в своих странствиях ты потеряешь приставку «не», то станешь Оджо Везучим, а это гораздо лучше.

– Как же мне потерять это самое «не»? – оживился Оджо.

– Не знаю, но ты просто помни об этом, и если подвернется такая возможность, не упусти ее, – сказала женщина.

В жизни Оджо не ел таких вкусных вещей. На столе стояло аппетитное дымящееся рагу, тарелка голубой фасоли, кувшин сладкого голубоватого молока, голубой пудинг с синими сливами. Когда гости как следует подкрепились, хозяйка спросила:

– Вы пришли к доктору Пипту по делу или просто так?

Дядя Найди лишь помотал головой, но Оджо сказал:

– Мы совершаем путешествие и решили отдохнуть и собраться с силами у вас. Дядя Нанди вряд ли так уж хочет встретиться со знаменитым Кривым Колдуном, но я был бы рад хоть глазком взглянуть на него!

Женщина на мгновение задумалась.

– Помнится, когда-то, много лет назад, мой муж и твой дядя Нанди были большими друзьями, – сказала она. – Может, им будет приятно снова увидеться. Я уже говорила, что Кривой Колдун очень занят, но если вы обещаете не мешать, то я позволю вам зайти в его лабораторию и посмотреть, как он готовит удивительное снадобье.

– Вот здорово! – весело воскликнул мальчуган. – Я – с удовольствием!

Марголотта провела гостей в круглую комнату в задней части дома, где была лаборатория чародея. В ней был куполообразный потолок и множество окон, отчего внутри было очень светло. В комнате имелась еще одна дверь, а под окнами стояла широкая длинная скамейка; кроме того, имелось еще несколько стульев. В большом камине горели синие поленья, и над синим пламенем висели четыре больших котла, в которых что-то вовсю булькало и кипело, испуская клубы пара. Чародей одновременно помешивал все четыре: два – руками, а два – ногами, к которым были привязаны деревянные черпаки. Он был так скрючен, что трудно было понять, где у него руки, а где ноги.