И надо бы, кажется, это понять, а вот однако не поняли; тогда и превозвестник пришёл, - его прогнали.
Тут по избе шепотком пронеслось:
- Слушайте, братцы, слушайте!
Запечный гость продолжал:
- Так доняли нас голодные соседи, что нам совсем стало жить нельзя, а как помочь беде - не ведаем. А у нас лесник был Федос Иванов, большой грамотник, и умел хорошо все дела разбирать. Он и стал говорить:
- А ведь это нехорошо, братцы, что мы живём как бесчувственные! Что ни суди, а живём мы все при жестокости: бедственным людям норовим корочку бросить, - нечто это добродетель есть? - а сами для себя всё ведь с затеями: то лепёшечек нам, то натирушков. Ах, не так-то совсем бы надо по-божьи жить! Ах, по-божьи-то надо бы нам жить теперь в строгости, чтобы себе как можно меньше известь, а больше дать бедственным. Тогда, может быть, лёгкость бы в душе осветилася, а то прямо сказать - продыханья нет! В безрассудке-то омрачение, а чуть станешь думать и в свет себя приводить - такое предстанет терзательство, что не знаешь, где легче мучиться, и готов молить: убей меня, господи, от разу!
Федос, говорю, начитавшись был и брал ото всего к размышлению человечнему, как, то есть, что человеку показано... в обчестве... То есть, как вот один перст болит - и всё тело неспокойно. Но не нравилось это Федосово слово игрунам и забавникам во всём Пустоплясове; он, бывало, говорит:
- Вы, почкенные старички, и вы, молодой народ, на мои слова не сердитеся: мои слова - это не сам я выдумал, а от другого взял; сами думайте: эти люди, которые хотят веселиться, когда за порогом другие люди бедствуют, они напрасно так думают, будто помехи не делают, - они сеют зависть и тем суть богу противники. Теперь, братцы, надо со страдающими пострадать, а не праздновать - не вино пить да лепёшкой закусывать.