- Ты простой мужик, а не поп, и я не хочу тебя слушаться!

А он ей:

- Я простой мужик - я в попы и не суюся, а ты не суди, кто я такой, а суди только моё слово: оно ведь идёт на добро и от жалости.

А внучка отвечает:

- Ну, ладно: в молодом-то веку не до жалости; в молодом веку надо счастье попробовать.

А Федос ей и сказал:

- Ну, что делать - испробуешь, только ведь не насытишься.

И так, где, бывало, с дедом Федосом люди ни сойдутся - сейчас все против него; а он всё толкует, что надо жить в тихости, без шума и грохота, да только никак с людьми не столкуется и с Мавруткою к празднику нелады у него по домашеству; пристаёт она:

- Дай, дедко, мучицы просеять, спечь лепёшечек!

А он этого не хочет, говорит:

- Ешь решотный хлеб, от других не отличай себя.

Мавра и злится:

- Нас, - говорит, - бог отличил, а ты морить хочешь!

Федос отвечает:

- Эх, глупая! Ещё неведомо, для чего вы отличены; может быть, и не для радости, а в поучение.

И когда раз один Маврутка так на Федоса рассердилась, так взяла да и сказала ему:

- Не дай бог с тобой долго жить, хоть бы помер ты.

Но Федос и тут не рассердился.

- Что же такое!.. Ничего!! погоди, вот скоро похороните; может быть, потом поминать станете.

А молодые-то - и расхохоталися:

- Ещё, мол, чего! Тебя, старого ворчуна, вспоминать будем!

Да и старички-то, которых звал он "почкенные", не на его стороне становилися, а тоже, бывало, говорят:

- Что он презвышается - лучше всех хочет быть во всём в Пустоплясове! Довольно знаем мы все его: вместе и водку с ним пили, и с бабами песни играли - чего великатится!

Молодые это слышать и рады, и иной озорной подойдёт к нему и говорит:

- Дед Федос!

- А что тако?

- А вон что про тебя старики-то сказывают!

- Да! Ну-ка, давай, послухаем.

- Говорят... будто ты... Стыдно сказывать!