И всё чем она шибче бежит, тем сильнее в ней дух занимается, а тут ещё видит, что у них на заваленке будто кто-то сидит...

Девка-ровечница с ведром шла и спрашивает:

- Что у тебя нога что ли подвихнулася?

Та отвечает:

- Видно.

- А что это такое там у нас под окном на заваленке?

- Это твой дед Федос сидит...

- У тебя, может быть, курья слепота в глазах?

- Чего ещё! Ярко его вижу, вон он руки в рукавицах на костыль положил, а недром носит. Тяжело его удушье бьёт.

- А робёнка лупоглазого не видишь там?

- Лупоглазое дитя-то ноне по всему селу ходило, а теперь его нетути...

А Маврутка ей говорит, что она сейчас лупоглазое дитя видела и что он подсмотрел, где она свой убор закопала.

- Теперь, - говорит, - то и думаю, что он, стылый, откопает да и выкрадет.

- Пойди перепрячь скорей!

- И то сбегаю!

А сама чует, что теперь уже ей в риге было бы боязно.

И тут Мавра с дедом опять не в лад сделала, так что он сказал ей:

- Ты, должно быть, задумала что-нибудь на своём поставить. Смотри, беды б не вышло!

Она отвечает:

- Не удержишь меня!

- Чего силом держать... и ненадобно... А тебе, слышь, чего же там понравилось?.. Назад-то пойдёте, ребята чтоб вас не обидели.

- Закаркал, закаркал опять! Никого не боимся мы, а там праздник как следует, - там били бычка и трёх свиней, и с солодом брага варена...

- Вона что наготовлено исступления! И пьяно, и убоисто...

- А тебе и свиней-то жаль!

- Воробья-то мне и того-то жаль, и о его-то головёнке ведь есть вышнее усмотрение...