Она сосала сахар, намоченный в одеколоне, чтобы зрачки были больше и ярче. Признаюсь, я немного смутился, хотя часто видел таких баядерок в храмах Бенареса и Дели. Мезенцов немного улыбался и старался куданибудь сунуть своего бумажного змея. Наши надежды поехать в скетинг рассеялись совершенно, когда мы заметили на столе три больших граненых флакона. - Здравствуйте, господа, - сказала Инна, не протягивая нам руки, - светлый бог чудесных путешествий ждет нас давно. Берите флаконы, занимайте места и начнем. Мезенцов криво усмехнулся, но смолчал, я поднял глаза к потолку. - Что же, господа? - повторила так же серьезно Инна и первая с флаконом легла на оттоманке. - Как же его надо вдыхать? -спросил Мезенцов, неохотно усаживаясь в кресло. Но тут я, видя, что вдыхание неизбежно, и не желая терять даром времени, вспомнил наставления одного знакомого эфиромана. - Приложите одну ноздрю к горлышку и вдыхайте ею, а другую зажмите. Кроме того, не дышите ртом, надо, чтобы в легкие попадал один эфир, - сказал я и подал пример, откупорив свой флакон. Инна поглядела на меня долгим признательным взглядом, и мы замолчали. Через несколько минут странного томления я услышал металлический голос Мезенцова: - Я чувствую, что поднимаюсь. Ему никто не ответил.

III

Закрыв глаза, испытывая невыразимое томленье, я пролетел уже миллионы миль, но странно пролетел их внутрь себя. Та бесконечность, которая прежде окружала меня, отошла, потемнела, а взамен ее открылась другая, сияющая во мне. Нарушено постылое равновесие центробежной и центростремительной силы духа, и как жаворонок, сложив крылья, падает на землю, так золотая точка сознания падает вглубь и вглубь, и нет падению конца, и конец невозможен. Открываются неведомые страны. Словно китайские тени, проплывают силуэты, на земле их назвали бы единорогами, храмами и травами. Порою, когда от сладкого удушья спирается дух, мягкий толчок опрокидывает меня на спину, и я мерно качаюсь на зеленых и красных, волокнистых облаках.