При жизни возведенный в великого, в одинаковой степени физик и химик, физиолог и гистолог, глубокий теоретик и тонкий экспериментатор. Его "Исследование белка нервной клетки" потрясло весь научный мир, когда Бартеньева еще не было на свете, а Шаблину исполнилось едва столько же лет, сколько сейчас Бартеньеву.

Кабинет прост, пустоват, даже аскетичен. Рабочий стол, с перламутровым отливом телеэкран на нем, маленький круглый столик в углу, мягкий диван обнимает его...

Бартеньев разочарованно оглядывался.

О кабинете Шаблина ходили по белу свету легенды: будто бы здесь под своим личным присмотром ученый хранил искусственный человеческий мозг. Электронных мозгов создано достаточно, но мозг из выращенных в лабораториях нервных клеток - единственный экземпляр в мире.

- Вы любите путешествовать? - неожиданный вопрос.

- Не очень, - ответил несколько ошарашенный Бартеньев.

- Насколько я знаю, вы интересовались древними рукописями, океанской фауной, проблемой гравитации и еще чем-то...

Александр нахмурился.

- Сам знаю, это моя беда.

- Напротив, любознательность похвальна.

- Можно всю жизнь остаться в любознательности профессионалом, во всем остальном - дилетантом.

- А если я, соблазненный вашей любознательностью, предложу вам место в нашем институте?

- Вы же знаете, профессор, работать в вашем институте - для каждого большая честь.

- Отлично. Сообщите, что вы знаете о звезде Лямбда?

- Лямбда Стрелы?

- Именно о ней.

Вопрос не только легкий, но и до смешного наивный. Для жителей Земли после Солнца не существует на небе более знаменитого светила, чем эта слабая звездочка; любой школьник из первого класса подробно расскажет о ней. И потому, что детский вопрос задается ему, как-никак победителю в чемпионате энциклопедистов мира, Александр растерялся: "Подвох!" Как всегда, когда бывал озадачен или нужно слегка напрячь свою безотказную память, он бережно коснулся правого виска сложенными в щепоть пальцами.