- К лешему! Возвращаемся! - первый дернул поводья, раня удилами нежное нёбо вороной. - В Хатан!
- А как же Хозяева?
- К лешему Хозяев! Они помогут не больше, чем вы! Я хочу отомстить!
- Но храмовники...
- Что-о? - прошипел Имрир, поворачиваясь. - Хватит кормить меня посулами. Я здесь хозяин, и других не будет.
Шедд поднял глаза к запорошенным снегом вершинам:
- О боги!
Имрир бы пустил вороную в галоп, но измученный зверь едва способен был идти даже шагом. Да и снег был слишком глубок. Шедд трясся в седле, выжидая удобного случая заговорить.
- Послушайте, Консул, - наконец начал он.
- Я не Консул! Меня не посвящали в храме Предка.
Шедд пожал плечами:
- Наши лошади устали. Им не хватает еды.
- Купим в любой господе.
- Вас узнают.
- Кто? Кто меня узнает? - крикнул парень с отчаяньем. - Кому я нужен, кроме горстки спятивших храмовников, желающих возвыситься?
Для мороза язык у него чересчур ловко работает, сплюнул Шедд.
- Заедем домой, обогреемся... И узнаем, на кой этому ублюдку консульская звезда.
Шедд явно предпочитал опасности Большого приема в храмовый праздник блужданиям в лесу у Дубового Двора. Но ему так и не удалось бы уговорить упрямого Имрира, если бы не заартачилась вороная. Нежная кобылка и так брела, едва переставляя израненные ноги и усыпая снежный путь капельками крови, а тут и вовсе остановилась, понурив голову, не обращая внимания на понукания и удары плетью. Остервенясь, молодой хозяин мог бы забить её насмерть, но Шедд вступился за свое имущество. Среди деревьев на краю дороги проглядывала какая-то постройка, хлев то ли одрина среди других - заснеженных, заброшенных, обветшалых строений; но у этого хотя бы была крыша.