Он рвался в бой и требовал прямого ответа вопреки малодушной трусости, как она сама когда-то. Терпение, лицемерие и расчет -непременные спутники власти и взрослости, и иногда она ненавидела себя за них. Сочувствие и понимание явились непрошеными, но Хозяйка не винила себя за них, а с глубоким вниманием продолжала следить за разыгрывающейся перед ней сценой - перед единственным непрошеным зрителем. Она бы не ушла теперь, чем бы это ни грозило.

- Ты зря обвиняешь нас в бездействии. Всё это время мы собираем силы и ищем пути.

- Мы перепробовали все обычные средства, - вмешался другой монах. У него был особенный, сипящий голос - точно под капюшоном скрывалась змея.

- Но всё нужно делать в свое время и в своем месте. Ее не взяли стрела и яд, не помогло предательство...

- Так может, она неуязвима?!

Сиплый рассмеялся:

- Юноша, ты непоправимо горяч.

- Это пройдет с годами... Если уцелеешь.

В словах служителя Предка прозвучала столь откровенная насмешка, что юноша схватился за клинок.

- Вспомни, чье имя ты носишь, и успокойся! - повелел монах.

Юноша неохотно отпустил рукоять.

- Я помню, чье имя я ношу, но и вы вспомните имя Имрира, сына...

- Тише, - сказал ювелир. - Я не хочу неприятностей. Что ты хочешь знать?

- Почему мы свернули к Ландейлу?

- У мастера Шедда там дела, - объяснил сиплый. - Большая цель - большие деньги. Ведь господин не хочет ходить пешком и есть гнилую брюкву?

- Не хочу.

Служители Предка коротко посмеялись. Всё это время Хель пыталась узнать их по жестам и голосам. Даже если не видно лиц, сущность человека настолько впечатана в жесты и голос, что ее невозможно подделать, особенно теперь, когда они не опасались, что их кто-либо видит. Но узнавание не приходило.

- А потом мы отправимся за Кену. Думаю, настало время призвать тех, что служили вашему отцу.