– Прощайте, я ухожу, скоро рассвет.
Гречанка вскочила и зашептала:
– Кто это? Кто это? не кричи так!
– Это я, Джон, и я говорю совсем тихо. Я ухожу, вы мне скажете потом то, что хотели сказать.
Но дама только дико озиралась и вдруг громко крикнула: «Кровь, кровь!», причем так выгнулась, что я с трудом ее удержал за талию. Видя ее состояние, я усадил ее на сундук и, растирая похолодевшие руки, начал ее успокаивать:
– Никакой крови нет, я сейчас уйду, потому что скоро утро, а вы идите спать, чтобы вас не хватились. Если вам нужно мне сказать что-нибудь, я приду в другой раз, а теперь пойду, как вы сами пели вчера: «Солнце взойдет – милый уйдет».
Я хотел направить мысли Стефании к более веселым предметам упоминанием песенки, но, очевидно, ошибся в расчете, так как гречанка, еще более побледнев, прижала палец к губам и строго проговорила:
– Ты не должен повторять этой песни: она – не на каждый день и принесет тебе зло. Забудь ее.
– Разве это – волшебная песня?
– Да, она имеет силу призывать издалека влюбленных, даже если они умерли, они не смогут противиться заклятию.
– Вот и отлично; когда мне будет грустно, я спою эту песню, и кто-нибудь придет ко мне.
Стефания схватила меня за горло руками и потащила к иконам, хрипло говоря:
– Клянись, клянись Господом Иисусом, Пречистою Его Матерью и Михаилом Архангелом, что ты забудешь все, что слышал, все, что видел, дорогу ко мне, меня – все забудешь.
Я освободил свою шею из ее пальцев и сказал:
– Я могу обещать вам, что не буду повторять песни, не буду никому рассказывать о происшедшем, не буду искать встречи с вами, если так нужно, но, подумайте сами, как я могу забыть, имея память?
Но гречанка твердила, стуча зубами и вся дрожа:
– Нет, клянись, клянись!
В это время свеча, догорев, затрещала, и этот слабый звук так потряс взволнованную даму, что она с громким воплем бросилась из комнаты; зацепив рыжим локоном за медную обшивку ларя, она закричала: «Пусти меня, пусти меня!» – и, рванувшись, оборвала тонкий волос и скрылась за дверным ковром. Я быстро вылез из окна и также помчался к стене сада, где не скоро нашел дерево, по которому я попал сюда.