Мысли его перебил окрик ямщика:

- А, ты, несчастная!.. чуть было не зашиб!..

Коляску сильно тряхнуло: ямщик осадил лошадей, коренник взвился в воздух. Случилось происшествие, нередкое в русских городках.

Коляска спускалась к плавучему мосту через Зушу, н только лишь припустил ямщик,- прокатить по приятному настилу, как из-под ног лошадей выскочило что-то отрепанное и грязное.

- Киньте ей пятак, барин,- сказал ямщик,- а то, ну-ка, словами застегает… Настенька это, юродная… выйдет нехорошо.

- Кто?.. юродная?!..-живо спросила Даринька.-Дай ей гривенничек скорей!..

Она выглянула из-за цветов и увидала невысокую худенькую - девушку ли, старушку ли,- трудно было узнать: все лицо было вымазано грязью. Юродивая скакнула к коляске, заглянула в лица проезжих, словно хотела запомнить их, стала креститься и тонким, совсем детским голоском выкрикнула:

- Молодые едут, с цветочками!.. дай, молодая, цветочков Настеньке… Богородице снесу… Младенчику поиграть, Младенчику поиграть!..

В сильном волнении, почти в испуге, Даринька сорвала ленту на букете, отделила половину лилий, оторвала кусок ленты, обмотала цветы, шепча в испуге: «Господи, Господи…» - и сунула юродивой:

- Отнеси, милая, Пречистой… Господь с тобой…

Виктор Алексеевич испугался, как бы дурочка не принялась ругаться, и швырнул ей рублевую бумажку. Юродивая махнула им цветами и крикнула:

- Вот добрые-хорошие… учись! учись!!..

- И хорошо, барин,- сказал ямщик, - теперь она вас признала, будет за вас молиться. Совсем она горевая, незадачная, не выдали ее за хорошего человека, мачеха не желала, разбила ихнюю любовь. А папаша не заступился, тихий очень. И Настенька в него, покорливая. А кого невзлюбит, словами застегает. Не шибко бранные слова, а неприятно слушать, так все: «Изверги, гонители-мучители!..» - заладит.