- Ну дак что будем делать-то, мужики? - заговорил Лукашин по-свойски, хотя и не совсем своим голосом, когда уселись на бревна и закурили. - Первая заповедь подошла. Придется нам эту стройку коммунизма на время прикрыть, а?

- А энто уж дело хозяйское, - сказал Петр Житов.

- Хозяйское? А я думал, вы хозяева.

- Один баран тоже думал, что зимой в шубе ходить будет, а его взяли да и остригли...

Так, поговорили по душам, обсудили всем коллективом, как жить и что делать.

Лукашин подождал, пока не затих смешок, сказал:

- Ну, раз вы бараны, тогда верно - баранов не спрашивают. - И уже совсем голосом команды: - Яковлев Аркадий - на сенокос. Филипп, ты около дома жать будешь. Пряслин - на Копанец...

- А мне и здесь не худо, - огрызнулся Михаил и взгляд исподлобья, как будто он, Лукашин, его первый враг.

Пришлось поднять все ту же незримую председательскую палку - ничего другого не оставалось:

- К обеду чтобы был там. Понял?

- И не подумаю.

- Тогда за тебя подумают.

- Кто? Может, в дальние края, на выселку?

Вопрос звучал вызовом. В соседних колхозах за невыработку минимума трудодней и нарушение колхозной дисциплины кое-кого ставили на место.

У Лукашина, однако, хватило выдержки. Он пощадил самолюбие парня, тем более что в это время к коровнику подъехал на полуторке Чугаретти, и ему вдруг пришла в голову одна мысль.

- Житов, Аркадий, - он с треском оторвал штаны, вставая (опять, черт подери, на смолистое бревно сел!), - вы остаетесь на новостройке. Вас не будем трогать. - И крикнул вылезавшему из кабины шоферу: - Заправься поскорей. В район поедем. Живо!

2

Подрезова в райкоме не было - с утра уехал в Саровский леспромхоз.

- Неважно у нас нынче с зеленым золотом, Иван Дмитриевич. Опять много недодали родине...

Помощник секретаря мог бы и не говорить об этом - кто не знает, что район уже третий год лихорадит с лесозаготовками. Но разве ему, Лукашину, от этого легче?