Фокин еще несколько минут, то весело похохатывая, то наседая на Худякова, разговаривал по телефону, а когда кончил, сказал:

- Поезжай. У твоего соседушки всякой всячины толсто. Да присмотрись хорошенько. Худяков - замок с секретами...

Лукашин крепко, с чувством пожал протянутую короткопалую руку в черном волосе. Все-таки это была помощь.

- Да, - окликнул его Фокин, когда он был уже у дверей, - с осени тебе дадим комиссара...

- Парторга?

- Да. Негоже приход без попа. Есть решение райкома: у вас теперь будет освобожденный парторг.

- А кто он?

- Парторг-то? А вот это покамест секретец. - У Фокина во все полное румяное лицо просияли белые, молочные зубы. - А в общем, пройдись по райкому он тутошний...

3

Чугаретти просто взвыл от радости, когда узнал, что они едут к Худякову:

- Вот это путёвочка!

Затем, когда сели в кабину, пояснил:

- У меня там шуряга проживает, значит. Давно в гости зовет. А второе, конечно, Худяков...

- Тоже родня? - спросил Лукашин.

- Почему родня? Никакая на родия. Разве что на одном солнышке портянки сушили. А поглядеть на Худякова кто же откажется? Ведь этого Худякова, я так понимаю, и человека на свете хитрее нету.

- А чем же он так хитер?

- Чем? - Чугаретти страшно удивился. Он даже на какое-то мгновенье баранку выпустил из рук, так что машина круто вильнула в сторону и впритык прошла рядом с жердяной изгородью на выезде из райцентра. - Ну, Иван Дмитриевич... Чем Худяков хитер? А цыгана кто облапошил? Не Худяков? Не слыхали? Ну, после войны дело было. Цыган, вишь, вздумал поживиться за счет "Красного партизана". "Давай, говорит, лошадями меняться, хозяин". А Худяков - чего же? "Давай". Ну, сменялись. Цыган пять верст от деревни отъехал - подохла кобыла, а у Худякова коняга тот и сейчас жив. Во как! Да чего там, - Чугаретти коротко махнул рукой, - у него даже сусеки в амбарах не как у всех. С двойным дном.