Повернулась на жесткой скамейке и вдруг закашлялась от чада махорки. За невысокою стенкою хрипло смеялась проститутка.

- Дохает кто-то, барышня, кажись, - раздался ее противно-простуженный голос.

Тощий парень с зеленым лицом и колючим взором серых глаз высунулся на минуту из-за перегородки. Уколол взором Клавдию Андреевну, в вдруг лицо его стало презрительно скучным. Отвернулся.

Из-за перегородки слышался его пьяный, наглый голос:

- Морда отпетая, дохает туда же, ни как красавица.

- Мордолизация! - хрипло взвизгнула проститутка.

Острое жало обиды прокололо насквозь бедное сердце тоскующей девушки.

VII

Вспоминала теперь эту ночь, и эту обиду, и опять стыдною болью заныло сердце. Такою болью, что словно разлилась боль по всему телу, по всему вдруг закрасневшемуся телу, и вдруг ударила по нерву болевшего на днях зуба, который собиралась, да так и не успела запломбировать.

Ташев участливо глянул на ее вдруг исказившееся болью лицо.

- Что с вами? - спросил он, нагибаясь к ней и обдавая ее легким ароматом вина.

- Зуб разболелся, - сказала она.

И брызнули жалкие, мелкие слезы. Невольно. Лепетала:

- Ничего. Это сейчас пройдет.

Что-то говорил Ташев, - едва слышала сквозь багровый туман, кружащий голову, едва понимала, что слышала.

- Возьмите воды, пополощите зубы.

Едва сознавала, что, повинуясь ему, идет куда-то, и он поддерживает ее ласково и бережно под локоть левой руки. Перед самыми глазами заколебались багрово-тяжелые складки портьеры.

- Здесь есть вода. Позвольте, я вам помогу.

Откинул тяжелые складки. Повернул выключатель, - и вдруг неярким светом электрической лампочки в потолке озарился тесный альков, - серый мрамор умывальника с медными, красивыми кранами, и громоздкая, нагло громадная кровать.